![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
В ноябрьский хмурый, холодный день, когда скользкие дорожки засыпало белой крупой, ветер в лицо, а до декабря – рукой подать, ворохнулся вдруг в сердце
жёлтенький от одуванчиков под ярким солнцем, прелестный майский день – первый из череды отпускных, когда я, поверив в свободу и безумно ей обрадовавшись, взяла фотоаппарат и спустилась от приземистого, обшарпанного "Универсама", самого большого в нашем микрорайоне в верхней части Дубны магазинчика, в длинный овраг, который местные краеведы называют Доманским. Это скорее долина маленькой безымянной речушки, которая разделяет Дубну на две части и по склонам которой рассыпаны дома, объединённые тем не менее в длинные улицы: Карла Маркса, Шмидта, Красноармейскую...Долина эта вместе с речкой упирается в поперечную улицу Свободы, ручеёк пробегает под мостом и впадает в р.
Дубна ниже плотины Дубенского пруда (впору написать"бывшего" – спустили несколько лет назад для ремонта, да так всё и осталось на месте). А цель моего путешествия – недалеко оттуда находящийся "Больничный пруд" на восточной окраине Дубны, который пару дней назад во время поездки по работе в деревню промелькнул в окне машины в окружении золотых одуванчиковых лугов, да времени не было остановиться, чтобы полюбоваться на эту быстро исчезающую красоту.
Сначала иду между слепленными кое-из-чего сараями для кур-поросят, потом по узкому проходу между огородами. А вот и препятствие: рыжий пёсик лает, охраняет свою хлопочущую на земле хозяйку. Да это Тузик! Узнал меня после угощения куриной косточкой (догадалась же взять!). Женщина вышла в переулок, и после недолгого разговора выяснилось, что Александра Владимировна Полякова, большую часть трудовой жизни отработавшая на хлебозаводе (да и до сих пор у неё – небольшое хозяйство, огород), хорошо знала мою семью, жила на улице Октябрьской недалеко от родового нашего дома, является родственницей нашего знаменитого земляка, учителя географии, участника Великой Отечественной Полякова Петра Васильевича. Он водил нас в походы, учил ставить палатки, помогал определять собранные на перекатах вот этой речушки камешки: кварц, горный хрусталь, кремень, гранит, полевой шпат... А уж как на уроках мы заслушивались его рассказами – добрую память оставил учитель в наших сердцах.
Прощаюсь с милой женщиной и спускаюсь к ручейку, заросшему поднимающимися над водой после зимней спячки побегами камыша лесного. Жив ручеёк наш, но в сухое лето пересыхает.
В маленьком заливчике мальчик отлавливает тритонов и сажает в бутылку. Зачем, спрашиваю? Серёжа Подколзин говорит, что здесь мелко, а он собирается перенести амфибий в более глубокое место, к кустам ивы. Ну вот, последователь мой. Я тоже всё время кого-нибудь отлавливала, чтобы понаблюдать: малых пиявок, личинок стрекоз, комаров, ручейников; головастиков, мотылей, дафний и циклопов. В общем, интересно мне жилось в детстве.
Иду по тропинкам, пересекающим склоны оврага, среди сверкающей на солнце зелёной травы и одуванчиков. Запахи весенние, ветерок тёплый и нежный, птицы щебечут... Огороды ухоженные, редкие ивы, тополя на склонах оврага, прудики для домашней птицы – всё радует глаз, всё говорит о трудолюбии и беспокойном нраве моих земляков..
Дорожка привела меня к Филипповскому роднику. Недавно его отремонтировали, очистили, опилили старые деревья вокруг. На куче щебня гусь одинокий стоит – видимо, его подруга сидит на гнезде. У колодца, как всегда, народ. Ухаживает за родником издавна, продолжает дело своего мужа Любовь Степановна Тулякова – окна её дома прямо на родник смотрят. Пришла за водой её молодая соседка Рита Удалых. Игорь Столяров с улицы Красноармейская – с "той" стороны, но тоже сюда почти каждый день за водой ходит. Иван Корнеевич Андриенко воду набирает, подошёл Анатолий Автономов – но, похоже, не за водой, а пообщаться. Колодец, как и положено – место встреч. Ну а мне – дальше...
По узким зелёным переулочкам, о существовании которых только рядом живущие и знают, выбираюсь к месту наших детских игр: к "Большой поляне" – так мы называли свободную от построек, смотрящую на юг часть склона оврага, с двух сторон обрамлённую маленькими, спускающимися к подошве долины овражками. Здесь весной на первых проталинах, вдыхая запах оттаявшей земли, мы разглядывали пожухлую травку в надежде найти зелёные росточки. Недалеко стоит и дом моего детства, старый, разрушающийся в запустении – совсем не тот, каким его помню: добрым, уютным, чистым, с цветниками и огромным садом; с колодцем и пристройками, в которых кудахтали куры, утки крякали, грызли траву многочисленные кролики, доились и кормились любимые козочки с женскими именами и пара поросят неустанно прибавляли в весе.
Вот дом Шуваловых возле самой речки, за ним через мостик, помню – глубокий колодец, из которого я в детстве носила питьевую воду, а чтобы достать её, бросала небольшое узкое ведёрко так, чтобы оно опрокинулось и ушло под воду, а потом вытягивала на руках, перебирая верёвку с замочком.
Поднимаюсь на бровку долины к переулку Октябрьский. С этого места я частенько любуюсь нашим дубенским во имя Петра и Павла храмом. Недавно на его колокольню установили нарядный верх, купол и крест, и теперь красавец-храм, возвышаясь над старой Дубной, задаёт тон всему посёлку. Разговорилась с мужчиной, занимавшимся строительными работами возле одного из домов. Виктор Аксёнов живёт в Туле, а в Дубне помогает сыну строить усадьбу. – Нравится мне тут, красота – говорит он, когда видит, что я делаю снимки тех мест, к которым, как он признался, давно уж прикипело его сердце.
По переулку Октябрьский поднимаюсь к улице Будённого. Здесь жила когда-то Галя Гуськова, моя подружка-одноклассница, а её мама Екатерина Никитична отлично преподавала нам русский. Галя живёт давно в Литве, там теперь её родная земля, дети, внуки...
А вот пересекает улицу Будённого и уходит через Доманский овраг в центр Дубны к зданию отделения связи улица Гагарина (раньше – Почтовая), на которой мы с сестрой выросли . Второй её конец спускается прямо к "Больничному" пруду на самом краю Дубны. На этой улице мы играли с ребятами, бились яйцами на Пасху, ссорились и мирились. Многих нет уж в живых, остальные – бабушки и дедушки, доживают по-разному жизнь, а в памяти сумасшедшие майские вечера с соловьиным щёлканьем, игра в"хоронилки" до темноты и до упаду; едва различимые в наступающей ночи, кружащиеся над берёзовыми ветками с клейкими листочками майские жуки; молодой мамин голос: девочки, пора домой! И бокал парного молока на столе, и тишина в тёмном доме...
На улице Гагарина тоже признаки весёлой весенней суеты: и стар, и млад, и гуси, и кошки, и предприимчивые куры – все очень и очень заняты своими делами. И много чего строится в Дубне, некоторые улочки уже не узнать. Бывало, ищешь домик, который запечатлела на фотографиях год назад, а его уж нет – вместо него стоит дом-красавец, современный и удобный.
И наконец, цель моего маленького путешествия – "Больничный" пруд. Раньше-то, в годы детства, нам старшие приказывали не подходить близко к нему: туда, де, все больничные отходы стекают. А теперь это пруд-красавец. Счастливые же люди живут в таком прекрасном месте!
Посмотреть на пруд мало, я решила обойти его с другой стороны – по улице Свободы, через плотину по дороге на Протасово. Но сначала решаюсь заглянуть (не без помощи Валентины Легковой, которая так кстати прогоняла корову на пастбище) в крайний домик на улице Свободы, стоящий на берегу пруда. Здесь живёт Мария Игнатьевна Коровкина. Это она на моих снимках в альбоме "Дубна – моя малая родина" идёт с ведром воды с верной, не отступающей ни на шаг собачкой по огороду. С удовольствием с ней познакомилась, и она рассказала немало интересного о своей судьбе – как переживали с семьёй войну (папа Крупнин Игнатий Устинович бился с врагом в артиллерии). Жили они тогда на улице Бандикова, Марии было 10 лет и с братом и сестрой она помогала маме во всём. Семья держала корову, кур, пчёл, огород, вместе косили, копали, сажали – выжили! В 19 лет Мария пошла работать на Дубенский чугунолитейный завод, где 40 лет была мастером, потом контролёром ОТК, а получив во Всесоюзном заочном индустриальном техникуме в Москве образование, стала экономистом литейного цеха. И теперь, хоть сын и приходит помогать, огородик всё ещё на ней! Спасибо, не отказалась сфотографироваться Мария Игнатьевна. Ну и верный дружок её рыженький тоже как ни ворчал, а последовал примеру хозяйки. 
Попрощалась с Марией Игнатьевной, вышла за ворота, а Дубна-то и закончилась. Теперь по плотине и – налево. А там – поля одуванчиковые, опушка красивейшего леса, который называется Протасовский верх и располагается на двух склонах оврага выше пруда. Сохранились ещё в нём дубы, растёт орешник, липы, цветы весенние радуют глаз.
И ничего нет особенного в этих снимках и этой истории, а просто хочу, чтобы и читатели мои соприкоснулись с жизнью простых, хороших людей, окунулись в атмосферу этого всеобщего весеннего майского пробуждения, когда трудная зима пережита, тепло и солнце радуют, а на каждой улице, в огородах и сарайчиках идёт незаметная для непосвящённого подспудная жизнь, далёкая от борьбы и политики. Дубна хлопочет и всё ещё жива...
